Первый раздел – «Митьки и живопись». Поставив этот сложный вопрос,Флоренский сразу отделяет митьковскую живопись от «живописи, любимой митьками», не определив, правда, ни то, ни другую, после чего приступает к экскурсу в историю этой живописи.(Под «живописью, любимой митьками», очевидно следует понимать индивидуальные и групповые вкусы отдельных митьков. Один из самых любимых художников всех известных мне митьков – Сезанн. Является ли он митьковым художником в том же смысле, что и бесспорно митьковый, но не любимый митьками Перов? Вопрос этот сложен и относится к культуре в целом.) Флоренский перечисляет ряд кристально-митьковых произведений отечественной живописи, митьковость которых бесспорна уже исходя из названий: «Бобыль-гитарист», «Рыболов или Охота пуще неволи», «Всюду жизнь», «Чаепитие в Мытищах», «Приезд гувернантки в купеческий дом», «Последний кабак у заставы» и т.д. (Ценнейшей частью работы А.Флоренского являются факсимильные копии с наиболее митьковых произведений живописи).

Покончив с бесспорным вкладом передвижников в культуру митьков, Флоренский оказывается в растерянности – о чем же ещё сказать?

Живописная чистоплотность мешает ему приступить к восхвалению таких произведений, как, например, «Опять двойка», поэтому напрашивается вывод,что кроме чисто митьковых данных, митьковая живопись должна быть ещё и хорошей.

Автор переходит к разбору западноевропейской живописи, который занимает у него несколько строк: