Флоренский : Здравствуй Митя.

Шагин (ласково): Шуреночек… Шурка…А-а-а…( после паузы с тревогой): Как ты? Ну, как ты там?!!

Флоренский : Ничего, вот Кузя ко мне зашел.

Шагин (с неизъяснимой нежностью к малознакомому ему Кузе): Кузя! Кузюнчик… Кузярушка у тебя там сидит…(пауза) С Кузенькой сидите?

Флоренский (с раздражением): Да.

Шагин : А-а-а-а… Оттягиваетесь, значит, с Кузенькой, да? (пауза. Неожиданно с надрывом): А сестрёнка! Сестрёнка-то где моя?!

Флоренский (с некоторой неприязнью, догадываясь что имеется ввиду его жена, Ольга Флоренская): Какая сестрёнка?

Шагин : Одна сестрёнка у меня – Оленька…

Флоренский : Оля на работе.

Шагин : Оленька… (глубоко серьезно, как бы открывая важную тайну) Ведь она сестрёнка мне…

Флоренский : Митя, ты чего звонишь-то?

Шагин : Дык! Ёлы-палы… Дык! Ёлы-палы…Дык! Ёлы-палы…

Флоренский (с раздражением): Митя, ну хватит тебе.

Шагин (ласково, укоризненно): Шурёнок, ёлки-палки. Дурилка ты…

Флоренский (с нескрываемым раздражением): Хватит!

Шагин (с надрывом): Шурка! Браток! Ведь ты браток мне, братушка! Как же ты так?.. С братком своим?!

(Флоренский в сердцах брякает трубку. Дмитрий Шагин глубоко удовлетворен разговором.)

Как и всякий правофланговый массового молодёжного движения, Дмитрий Шагин находится в конфликте с обществом. Вообще любой митёк, как ни странно, редко бывает доволен обстоятельствами своей жизни.

Про любой положительный факт в жизни других людей он ласково, но с большой горечью говорит: «А одним судьба – карамелька, а другим судьба – одни муки…» – естественно разумея мучеником себя.