– Женщина за бортом! Кто спасёт женщину!
Молчание. Вдруг дверь каптерки открывается, на палубу, харкая и сморкаясь, вылезает русский. В рваном промасленном ватничке, штаны на коленях пузырем.
– Где тут? Какая баба?
Расстегивает единственную пуговицу на ширинке, штаны падают на палубу. Снимает ватник и тельняшку, кепочку аккуратно положил сверху, остается в одних семейных трусах до колен. Поеживаясь, хватается за перила, переваливается за борт, смотрит на воду и с хаканьем, с шумом, с бразгами солдатиком прыгает в воду и … сразу тонет.
Таков полный канонический текст этого анекдота. Рассказывая его непосвящённым, митёк вынужден слегка комментировать; так, описывая выход американца и француза, митёк, не скрывая своего восхищения, прибавляет: «В общем, Дэвид Бауи! Гад такой!», а когда на палубе появляется русский, митёк заговорщицки прибавляет: «Митёк!»
Кстати, этот анекдот вполне может служить эпиграфом к капитальному труду «Митьки и Дэвид Бауи».
О некоторых противниках митьковской культуры
Митьки уже потому победят, что они нокого не хотят победить… Они всегда будут в говне, в проигрыше… (шепотом). И этим завоюют мир.
Будем глядеть правде в лицо: культура митьков имела и будет иметь противников. Я имею в виду не противников по невежеству или недостатку гуманизма и не тех торопыг, что не могут вынести доставучести митька. Я имею в виду злого и умного врага, культурного противника.